Галерея Виктория
Художественная Галерея Виктория Художественная Галерея Виктория
Художественная Галерея Виктория Художественная Галерея Виктория

Афиша

23.10.2015
ИЛЛЮЗИЯ И ПОТРЯСЕНИЕ
00.00.2015
Art Talks. ОБ ИСКУССТВЕ НА АНГЛИЙСКОМ

Занятия по вторникам в 18.00

01.10.2015
ПРОГРАММА МЕРОПРИЯТИЙ
00.00.2015
ФОТОШКОЛА ПЕТРА ГРИДИНА

Занятия каждую субботу в 16.00

00.00.2015
КУРСЫ РИСУНКА И ЖИВОПИСИ

Занятия по субботам.
I группа с 11:30 - 14:30.
II группа с 15:30 - 18:30

 

00.00.2015
ШКОЛА СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА “QUADRO”

Занятия по воскресениям.
I  группа с 11:30 - 14:30.
II группа с 15:30 - 18:30

Художники

Главная страница  Художники  Нестерова Наталья
Нестерова Наталья

Наталья Нестерова родилась в Москве в 1944 году в семье архитекторов.
Окончила Московский государственный художественный институт им. Сурикова. С 1969 г. – член Союза художников. Профессор Московского государственного института им.В.И.Сурикова. Живет и работает в США.
Ученица Дмитрия Жилинского – ныне профессор живописи Российской академии художеств. В России она активно выставлялась в 70-е, а с конца 80-х начала работать в США. Ее работы приобретали музей Гуггенхайма в Нью-Йорке, музеи Монреаля, Пекина, других городов.

 БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
1944
родилась в Москве.
1968 окончила МГХИ им. Сурикова (факультет живописи)
С 1969 член Союза художников
С 1992 профессор кафедры сценографии Российской Академии театрального искусства (РАТИ)
1992 Лауреат Государственной премии Российской Федерации

2003 Лауреат премии "Триумф"
Действительный член Российской Академии художеств

ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ВЫСТАВКИ


1974 Однодневная выставка. Дом художника на Кузнецком мосту, Москва
1988"Новые работы из Москвы". HAL Bromm Gallery, Нью-Йорк, США
1989 "Наталья Нестерова и Лазарь Гадаев". ЦДХ, Москва
1990-91 "Natalya Nesterova. Recent works from Moscow". HAL Bromm Gallery, Нью-Йорк, США
1991 "Наталья Нестерова: новое искусство". Maya Polsky Gallery, Чикаго, США
"Новое искусство. Наталья Нестерова" (из частных собраний). Charles Cowles Gallery, Нью-Йорк, США
1992 "Natalia Nesterova". The Montreal Museum of Fine Arts, Канада
совместно с Т. Назаренко. Галерея Фернандо Дюран, Мадрид, Испания
1993 Maya Polsky Gallery, Чикаго, США
Галерея "Арт Модерн" (совместно со скульптором Л.Гадаевым), Москва
"Наталья Нестерова: 10 картин". Галерея "Московская палитра". Берлин, Германия
1994 Hal Bromm Gallery, Нью-Йорк, США
1995 Maya Polsky Gallery, Чикаго, США
1996 Hal Bromm Gallery. Нью-Йорк, США
1997 "Наталья Нестерова". ЦДХ, Москва
"Natalia Nesterova. Painting". Галерея русского искусства, Таллинн, Эстония

РАБОТЫ ПРЕДСТАВЛЕНЫ В СОБРАНИЯХ

Государственной Третьяковской галереи, Москва

Государственного музея искусств народов Востока, Москва
Министерства культуры РФ, Москва
Государственного Русского музея, Санкт-Петербург
Музея русского искусства, Ереван
Галереи "МАРС", Москва
Художественных музеев в Архангельске, Алма-Ате, Бишкеке, Брянске, Вологоде, Екатеринбурге, Запорожье, Ижевске, Иваново, Иркутске, Кургане, Курске, Красноярске, Кемерово, Киеве, Магадане, Новом Иерусалиме, Новосибирске, Новокузнецке, Нижнем Тагиле, Омске, Оренбурге, Перми, Петрозаводске, Ростове, Ростове-на-Дону, Саратове, Сыктывкаре, Тбилиси, Томске, Хабаровске, Якутске
Museum of Contemporary Art, Сеул, Корея
The Montreal Museum of Fine Arts, Монреаль, Канада
Museum Ludwig, Кельн, Германия
Neue Galerie – Sammlung Ludwig, Аахен, Германия

Музей современного искусства Соломона Гуггенхайма (Нью-Йорк, США)
Cловацкой Национальной галереи, Братислава, Словакия
а также в частных собраниях России, Бельгии, Великобритании, Венгрии, Германии, Финляндии, Франции, США, Японии.

НЕСТЕРОВА НАТАЛЬЯ

Московская художница Наталья Нестерова в своих произведениях стремится проникнуть в тайны повседневности и потому намеренно «остраняет» обыденные события, подчеркнуто заостряя их привычные черты. Наталья Игоревна Нестерова родилась в 1944 году в Москве. В 1968 году закончила Московский государственный художественный институт им. В.И. Су­рикова. С 1969 г. — член Союза художников СССР.
Творчество молодых художников 1970-х годов развернуло перед зрителем широкую панораму направлений и стилей, в которой значительное место принадлежит произведениям, открывающим нам по-особому праздничный мир, увиденный словно глазами ребенка или «наивного» живописца-непро­фессионала. Освоение и творческое переосмысление изоб­разительного фольклора, лежащее в основе этой тенденции и по существу являющееся продолжением национальных традиций народной картины, лубка, ремесленных промыслов, объединило молодых мастеров из разных республик: моск­вичей Т. Назаренко, К. Нечитайло, Л. Решетникову, Е. Струлева, белоруса В. Сумарева и литовца Р. Бичюнаса, М. Статного из Кишинева и Э. Путерброта из Махачкалы и многих других. (о творчестве семидесятников советской эпохи смотрите ЗДЕСЬ). К этой же плеяде живописцев принадлежит московская художница Наталья Нестерова.

В настоящее время – Наталья Игоревна Нестерова одна из самых известных российских художников - академик РАХ, лауреат Госпремии. Она - живет в Москве, Париже и Нью-Йорке, много работает и готовит новые выставки.

Картины Нестеровой, хранящиеся в собрании Русско­го музея, галереях Архангельска и Ростова, Перми и Сара­това, появились на выставках в конце 1960-х годов, когда новое поколение художников открыто обратилось к эстетике фольклора: локальному цвету, плоскостности изображения, повышенной декоративности.
Но главное обаяние народного искусства для Нестеровой, как и для других ее коллег, состояло в мудрой бесхитрост­ности, образной остроте, придающих «примитиву» предельную выразительность. Эту тягу к постоянно обновляющейся, не­заученной и нерегламентированной каноном образности, ко­торой отмечены поиски русской живописи со времен «Мира искусства», Г. Якулов, страстный защитник примитива, назвал поисками «уменья не уметь...». (Е. Костина. Георгий Якулов. М., «Советский художник», 1979, с. 89).

 

Раннее полотно Нестеровой, где ис­пользуется традиционное значение белого цвета, часто встречающееся в произведениях народного искус­ства.
Как подавляющее большинство современных художников, Нестерова пользуется достижениями предшествующей тради­ции. Ранний этап ее творчества был отмечен влияниями А. Рус­со и Н. Пиросманашвили, что проявилось в самих сюжетах ее «Продавца вина», «Точильщика» и др. И поныне в полотнах художницы встречаются скрытые цитаты из произведений лю­бимых ею мастеров—М. Утрилло и К. Чонтвари. Однако Нестерова весьма корректна в своих живописных аллюзиях и, почерпнув, например, утрилловский образ персонифицирован­ной очеловеченной архитектуры, пропускает его сквозь приз­му некогда пережитого, очень сокровенного впечатления. И вот перед нами уже не холодное заимствование, а живое, трепещущее, взволнованное слово.

Для раннего периода творчества ху­дожницы характерны гладкопись и локальные цветовые плоскости. Изо­бражение провинциального уютного дома с многочисленными пристрой­ками и верандами вписано в мягкий лирический пейзаж, в котором пре­обладают приглушенные спокойные цветовые соотношения.

Изображение праздников, народных гуляний весьма характерно для живо­писи молодых художников 1970-х го­дов. Этой тенденции отдает дань и Нестерова. Не прибегая к отдельным портретным характеристикам, она со­здает цельный единый образ веселой толпы, бурлящей у циркового шатра.

Профессиональное искусство Нестеровой, безусловно, не может быть сведено к чертам, сближающим ее с наивными живописцами. Учитель художницы Д. Жилинский, сам пред­ставитель совершенно иного пластического направления, счи­тает, что «для Нестеровой так называемое примитивное ис­кусство — «точка опоры», живая традиция. Ее обращение к примитиву органично, оно помогает найти свои собственные средства, по-своему раскрыть сущность предмета и явления. Художника-примитивиста не интересует, что было «до» и «после» него, работая, он исходит из убеждения, что делает вещь точно и правдиво. Нестерова — живописец глубоко про­фессиональный, искушенный в тонкостях живописи». (Д, Жилинский. Выставка четырех. — «Творчество», 1978, № 7, с. 9).
Действительно, творчество художницы лишено незамутненности чувств, собственно «наивности» самодеятельного искус­ства. Полотна ее несут в себе романтическое, лирическое, драматическое содержание, чего никогда не ведает ясная идиллия примитива. Суть полотен Нестеровой в сложных взаимоотношениях человека с природой, и именно подобная противоречивость отличает современное профессиональное искусство от фольклора, трактующего эту тему в духе не­изменной гармонии.

В начале семидесятых годов Несте­рова почти полностью подчиняла жан­ровую сторону картины пейзажному образу. Человеческие фигуры и дей­ствие на переднем плане лишь обо­значают сюжет; смысловую и эмо­циональную тональность полотну це­ликом задают горная панорама, вели­чавые деревья, воздушные дали.

Архитектурные мотивы, которые так любит изображать ху­дожница, чаще всего окрашены лирически и трактуются поч­ти по законам портрета: настолько определенны и очеловече­ны характеры и «физиономии» «Дома на набережной», «Го­лубого дома», «Розового дома» и других незамысловатых провинциальных зданий. Обобщая шире, весь курортный цикл Нестеровой — это психологический портрет местности, а не серия отдельных пейзажей. Дело в том, что образ ландшафта у нее опосредован, многоступенчат и в этом смысле проти­востоит этюду в живописи.

Один из примеров нестеровских «портретов» зданий. Дом словно хра­нит на себе отпечаток времени и су­деб своих обитателей. Камерный, ин­тимный характер образа усиливается неярким освещением пасмурного не­ба и стволами чахлых деревцов, как кулис, обрамляющих изображение дома.

Соотношение маленькой человече­ской фигурки и огромных тополей, напоминающих вздымающиеся к небу подсвечники, сообщает этому неболь­шому полотну оттенок монументаль­ной величественности.
Лежащий в основе набросок с натуры подкрепляется, фун­дируется теми сущностными чертами предметов, которые ху­дожница, возможно, и не наблюдала на пленэре, но знает априорно (так, например, в изображении растительности ро­довые характеристики преобладают над видовыми). Мелкие черточки пейзажа, его нюансировка сотканы из настроений, сохраненных памятью об изображаемой местности. Затем все это динамическое равновесие подчиняется некой ведущей ин­тонации — романтической, иронической, драматической, в за­висимости от того как видится прошлое из сегодняшнего «да­лека». И вот уже образ звучит на разные голоса, пейзаж расцвечивается сложным спектром ассоциаций, и художница призывает нас в путешествие по миру будничных тайн.

В полотнах Нестеровой деревья яв­ляются пластическим центром пей­зажа. В этой картине легкие прозрач­ные кроны служат знаком глуби­ны двумерного пространства, прида­ют проницаемость световоздушной среде.

Зрителя, мало знакомого с традиционным народным ис­кусством, прежде всего в полотнах Нестеровой удивит пов­торяющаяся условность персонажей. И впрямь люди в ее картинах почти не индивидуализированы: приземистые, круп­ноголовые «человеки», они словно сошли с детских рисунков. В этом художница особенно упорно следует изобразитель­ному фольклору, где в трактовке человека типическое всегда господствует над индивидуальным.

Представляя сво­их персонажей людьми «вообще», Нестерова, подобно само­деятельным художникам, надевает на них постоянную маску всеобщих качеств человеческой внешности: большой нос, круглый румянец, золотые волосы, черные брови и т. д. Порой в такой интерпретации ощущается нарочитость, ибо изобразительные средства как бы предпосылаются сюжету, однако художница в большинстве своих полотен сохраняет верность этой достаточно целостной, хотя и несколько кано­ничной, живописной системе.

Сюжет этого полотна перекликается с народной иконографией плясок во­круг майского дерева. У Нестеровой этот традиционный мотив символизи­рует наивную, непосредственную ра­дость бытия.
В мировосприятии Нестеровой преобладает игровое, зре­лищное начало, также уходящее корнями в народное искус­ство. Ее образное видение полярно противостоит натура­лизму, ибо сюжет трактуется ею не как выхваченный из временного потока фрагмент бытия, а как действо, разыгры­ваемое то ли в шутку, то ли всерьез по законам некой «об­условленной условности». В одних случаях Нестерова размещает своих персонажей нарочито фронтально и в статичных позах; в других выводит их на передний план, словно шествие по невидимой авансцене. Возникает аналогия с театром ма­рионеток, с той только разницей, что бутафорские декорации в нем заменены живой прелестью пейзажа. Вообще по своему месту в мире нестеровских образов человек — это homo ludens, «человек играющий». Не зря из картины в картину он про­водит досуг, играет в карты, прогуливается, катается на кару­селях. И в этом художница следует мастерам народного искусства, с особенным удовольствием изображающим празд­ники, гулянья и другие развлечения.

Произведения художницы своеобразно соблюдают класси­ческие «три единства»: место их действия — Юг, время — весна или осень, «мертвый сезон», действие — нехитрые уве­селения отдыхающих. Нестерова поистине воспела «мертвый сезон», вывела его изобразительную формулу. Опустевший курорт с замерзшими у причала пароходами — символом за­стоя— создает атмосферу, в которой обостряются и утонча­ются чувства. Как события сокровенной важности, пережива­ются миг прихода весны и светлая печать осени. Все, что автоматизируется и не замечается в сутолоке городской жиз­ни, здесь становится выпуклым и рельефным. И это касается не только отношений человека и мира природы.
Проза курортного мирка, банальные перипетии «сладкого ничегонеделания» рассматриваются художницей, словно под увеличительным стеклом. Когда в поле ее зрения попадает равнодушное, потребительское отношение к окружающей среде в полотнах начинает звучать ирония. Указывая на эту сторону творчества Нестеровой, тот же Д. Жилинский отме­тил: «Ироничность, порой гротесковость, с которой художник трактует ту или иную ситуацию, тот или иной характер, обостряет содержание ее картины, обнажает нелепость мещан­ских нравов, поведение провинциальных модниц. В то же время все это передано в художественной форме, не имеет ничего общего с карикатурностью, шаржем» («Творчество», 1978, № 7, с. 9)

Время в картинах художницы чаще всего трактуется как «вечно длящее­ся»; персонажи, по пушкинскому вы­ражению, «проводят вечность». Но при внешней статичности человече­ских фигур этот холст полон внутрен­ней динамики. Замкнутость и услов­ность пространства полотна ведут к его внутреннему напряжению, кон­центрации, образованию «силового поля», откуда возникает живописная динамика.

Действительно, курортный цикл Нестеровой своей харак­терностью чуть ли не иконографически перекликается со строками юмористического стихотворения Н. Заболоцкого «Гурзуф ночью»:
Царапая кузов о камни крыльца,
Здесь утром автобус гудит без конца,
Таща ротозеев из Ялты.
Здесь толпы лихих санаторных гуляк
Несут за собой аромат кулебяк,
Как будто в харчевню попал ты.
И здесь возникает некоторая дисгармония великолепия при­роды со всем тем смешным, что входит в понятие курортного «прожигания жизни». Она вносит драматический диссонанс а романтический мир полотен художницы, ибо пейзаж трактуется в них уже не как инобытие человека, а как его антипод. Это еще острее обнажает кроющееся в произведениях Несте­ровой пластическое противоречие, которое выявляется в конт­расте раскованной живописности, скрупулезной «драгоцен­ной» фактуры, тщательной проработки пейзажного фона и схематически-угловатых, скованных фигур.

 

Нестерова избирает состояние при­роды в предвечерние часы, когда сам пейзаж словно хранит в себе лири­ческое настроение. Аллеи и здания старого монастыря, как сказочный град, встающие на горизонте, прида­ют романтические интонации облику местности.

Один из характерных для художницы приемов изображения народного гулянья через подчеркнутую театра­лизацию; карусель уподоблена сце­нической установке с поворотным кругом, пейзаж ассоциируется с де­корацией, а взгляд зрителя охватыва­ет холст из какой-то вынесенной вовне, неподвижной точки, словно с места в партере.

«Уловленное состояние» в пейзаже Нестеровой рождается как из работы на пленэре, так и благодаря точному пластическому выражению былых ощущений, воспоминаний о каком-то городе, месте, ландшафте. Главное для художницы — достичь такой ост­роты выразительности, чтобы зритель ощутил привкус впечатлений, некогда легших в основу полотна. Этот мир воспоминания открывается нам из­нутри его сущностей, не ветшающих, а крепнущих с течением времени. Тщательно отбирая и суммируя все, что она считает характерным и важ­ным для данного предмета или явле­ния, Нестерова достигает такой яркой лаконичной «формульности» в изо­бражении белого обелиска, зеленых боскетов, крон кипарисов, какая свойственна лишь образам памяти.

 

Обычно шумный и оживленный ста­рый Арбат предстает в картине без­людным и опустевшим. Благодаря этому явственными становятся не­слышный диалог зданий, столкнове­ние их «характеров», перекличка ар­хитектурных стилей и эпох.

 

От гладкописи ранних полотен Несте­рова в последние годы перешла к сложной богатой живописной тексту­ре. В пространства неба и воды, на­писанные прозрачно, «жидко», втор­гаются рельефные массы деревьев, букета цветов, волос персонажей, об­разующие на поверхности холста вяз­кую и выпуклую фактурную лепку. Изображение некоторых объектов в картине, таким образом, становится предметным, осязаемым. Кроме того, свет дробится на этих красочных пла­стах и, отражаясь по многим направ­лениям, придает полотну слабое мер­цание, которое является одним из привлекательнейших свойств колори­та произведений художницы.

 

При самой непритязательной фабуле ее картины таят какую-то носталь­гию по высокому идеалу, придающую, например, вид драма­тического собрания обычной компании игроков («Карты») и предполагающую сложные коллизии чувств в парочке, лако­мящейся мороженым («Молодежь на отдыхе»). К тому же в последнее время Нестерова изображает своих персонажей словно погруженными в воспоминания, а ослепительная, бла­годатная природа ее пейзажей располагает к воспоминаниям о пережитом счастье.
Для полотен последних лет свойст­венно более глубокое проникновение в духовный мир персонажей. Обыч­ной сценке игры в карты Нестерова придает смысл неоднозначной психо­логической ситуации, моделируя про­странство картины по-особому напря­женно-упругим.

Художница никогда не ограничивается рамками бытовой картинки. Все нестеровские циклы, все эти «прогулки», «набережные», «кар­ты» и «карусели» так преображены личностной интонацией художницы, что неизменно вырываются за грань обыденности. Если всякому истинному искусству свойственно снимать с ве­щей и явлений пленку повседневности, то творчество Несте­ровой причислимо к нему уже по одному этому показателю, ибо художница стремится транспонировать житейскую прозу в духовную тональность, претворять быт в бытие.

Упорядоченная выверенная расти­тельность парка, изящная мраморная скульптура создают впечатление не­сколько искусственной «усмиренности» природы. Даже фигуры садов­ниц линейно и колористически упо­доблены природным формам.

 

Интересный пример того, как Не­стерова, утверждая единство окру­жающего мира, уподобляет архитек­туру формам живой природы. Облик дома находит пластический ответ и в стройном абрисе кипариса, и в пыш­ной массе цветущей магнолии.

Композиция картины напоминает групповую курортную фотографию. При этом художница в трактовке фи­гур и пейзажа избегает фотографи­ческой объективизации и обращается к игровой театрализованной услов­ности.

В пейзажах Нестеровой, как постоянные величины, царят основные стихии в их предельном, очищенном от случайного обличья состоянии: ясная небесная лазурь и ее двойник — синяя морская гладь, сочная зелень дерев и пышная субтро­пическая растительность. И хотя конкретные черты южного ландшафта: нежное цветение иудина дерева, хрупкие свечи каштанов, мягкие дымки на горизонте, белеющие в темных купах здания,— все эти чарующие приметы крымской весны узнаются безошибочно, художница укладывает реальные пле­нэрные впечатления в некую романтическую схему, которую составляет набор общих природных категорий: Небо, Вода, Земля, Флора.
Море чаще всего выступает в про­изведениях художницы как романти­ческая субстанция. Соизмеряясь со стихией, сюжетный мотив обретает значительность, масштабность. Холод­ная морская гладь — примета осени и белый пароход — литературный символ мечты служат образным клю­чом к элегическому настроению по­лотна).

новые, еще не ис­пользованные до конца возможности творчества Нестеровой таятся в тех ее картинах последних лет, где усложняется, углубляется психологический облик человека, преодолеваются умозрительность и упрощение в трактовке персонажей.
При всем этом неправомерно было бы говорить о гротесковости в живописи Нестеровой, ибо нет в ней предельного преувеличения, за счет которого образу придается фантасти­ческий характер (что и составляет гротеск). Вместе с тем бла­годаря своей игровой карнавальной природе произведения художницы так щедро расцвечены вымыслом, что вполне жи­тейскому событию сообщается оттенок некоторой фантастич­ности. Так, в картине «Алупка» приморский пейзаж как-то загадочно пустынен, таинственно присутствие в нем одиноких фигур. И даже когда подобная многозначительность не со­всем оправдана сюжетом, Нестерова, по сути дела, старается проникнуть в тайны повседневности и потому намеренно «отстраняет» обыденные события, будничные обстоятельства, оби­ходные предметы, подчеркнуто заостряя их зыбкие, размытые привычкой восприятия черты.

«равнодушной природе», не­коего нравственного совершенства, созерцание которого смягчает и облагораживает душу. Человек же не всегда чув­ствует эту красоту. Может быть, именно поэтому смысловые и эмоциональные акценты произведений художницы перене­сены с людей на пейзаж, на одухотворенные деревья, дыша­щие кустарники, очеловеченные дома.

Но поскольку большинство полотен Нестеровой не явля­ются «чистым» пейзажем, а содержат в себе известную «жан­ровость», подобная психологическая облегченность персона­жей представляется не совсем правомерной.
В ряду поисков и обретений, которыми отмечено творчество молодежи 70-х годов, живопись Натальи Нестеровой — харак­терное и заметное явление. Она еще раз свидетельствует об углублении пластического мышления, вовлечении в художест­венную практику широких пластов культурного наследия, свое­образии подхода к различным аспектам современной жизни.

Источник: Наталья Нестерова./ Автор вступительной статьи и составитель А.А. Дехтярь. – М.: Советский художник, 1981. – 48с. 

Художник Наталья Нестерова: Голова в искусстве не мешает (Известия, интервью)

Вступительная статья из каталога "Наталья Нестерова.10 картин"

Творчество Натальи Нестеровой


ArtNow.ru